Циклы уроков

13 часть

13 часть

12 часть

Предыдущий урок
Дни выхода уроков: Пятница Вторник
20 мая 2017 3 592 2
Скачать в pdf
| A | +
Но самое сильное впечатление на меня произвел муфтий Замиль ар-Рахман из Англии. Родом из Бангладеша, он обладал глубокими знаниями в области почти всех шариатских наук: арабского языка, тафсира и кыраата (он прошел семь кыраатов), хадиса и фикха, акыды. Фактически он был единственным студентом в деобандийской среде, который глубоко разбирался в акыде и ильм аль-калям.
 
Он был очень консервативным деобанди, о котором я всегда в шутку говорил, что он больше деобанди, чем Касим Нанотви. Это странно для бангали, потому что они обычно подвержены саляфитскому влиянию и из неприязни к языку урду далеко не всегда становятся ортодоксальными деобанди. Гражданская война между Пакистаном и Бангладешем во многом была связана с тем, что Пакистан навязывал урду как единый язык, а у бангали другой язык и другая графика (неарабская), так что язык урду всегда был предметом раздора.
 
Муфтий Замиль ар-Рахман очень хорошо разбирается в светских науках и окончил один из крупнейших английских университетов – Кембридж (факультет Science). Он написал ряд ценных работ в опровержение дарвинизма. К книгам, которые я с ним проходил, относится раздел никаха из «Шарх аль-Викая» и «Хидая», первая часть «Сахиха» Муслима и «Нур аль-анвар», чтение которой с ним во многом повлияло на то, что я стал ханафитом.
 
Надо сказать, что наша студенческая среда была довольно открытой для научной дискуссии и я никогда не боялся высказывать свои суждения ни насчет акыды, ни на другие темы. Трудно представить в традиционных суфийских медресе, чтобы студент мог отвергать истигасу, например, или суфизм и при этом его не подвергли бы остракизму.
 
Мы сразу же с ним подружились, но при этом много лет постоянно вели дискуссии, от которых остальные студенты дар аль-ифта просто с ума сходили. Одна из первых тем, которую мы подняли в баталиях, – это новшества. Муфтий Замиль – человек крайне эмоциональный, как, в общем, и я, поэтому чувства такта в дискуссии лишены мы оба. Я у него постоянно спрашивал: «Ты что, в вопросе новшеств следуешь за ваххабитами?» А он отвечал: «А ты за бид’атчиком Гумари?» Я в гневе спорил: «Он большой ученый», – а Замиль парировал: «Он лжец и подтасовщик!» Мы обижались друг на друга какое-то время, но потом, когда садились за дастархан, не могли продержаться и пяти минут, чтобы вновь не поднять эту спорную тему. Другие студенты недовольно фыркали: «Again!»
 
Апофеозом была наша совместная поездка на двух машинах в каникулы в Порт-Элизабет. Он вел машину, а я ехал как пассажир. И вся поездка состояла из нашей с ним перебранки насчет новшеств. Два других студента, которые ехали с нами, просто не могли выносить происходящее и ужасно страдали. Наша дискуссия часто переходила в крики и оскорбления, однажды мы даже чуть не попали в аварию из-за этого. Он мне советовал постоянно читать одно опровержение на шейха Гумари «Хадм усуль аль-бид’а» какого-то ваххабита. Я все-таки внял его просьбам и начинал ее читать, но книга представляет собой поток брани и обвинений во лжи – сквозь них продраться просто невозможно. Я не смог дочитать ее по эстетическим соображениям.
 
Муфтий Замиль не мог ответить мне на два ключевых вопроса. Первый: в чем проблема с точки зрения Шариата в термине «бид’а хасана»? Второй: если буквально понимать запрет совершать абсолютно любое поклонение, что Пророк (да благословит его Аллах и да приветствует) не совершал, то это закрывает врата для вирдов и индивидуального поклонения и противоречит делам саляфов, у многих из которых были вирды в чтении Корана и желательных намазах, – как же быть? Муфтий Замиль не был против суфизма как такового, он сам был мюридом одного из деобандийских шейхов, то есть практикующим суфием, и считал, что понимание новшеств имама Шатыби не противоречит суннитскому суфизму, но объяснить, каким же образом оно ему не противоречит, и донести эту мысль до меня он так и не смог. И в конце второго года обучения в дар аль-ифта мы расстались так, что каждый остался при своем мнении.
 
Однако в тот Рамадан после окончания учебы в дар иль-ифта, когда у меня было несколько месяцев свободного времени перед переездом в дар аль-хадис муфтия Бана, я взял библиотечное трехтомное издание «Аль-И’тисам» имама Шатыби и решил для самого себя попробовать прочитать эту книгу непредвзято и без фанатизма – искренне постараться понять, что говорит этот имам. И если это будет истиной, то принять ее, какие бы последствия у этого ни были. И, альхамдулиллях, мне кажется, я понял его позицию и что он хотел сказать. И мне стало ясно мнение муфтия Замиля, что суфизм и личные вирды не противоречат позиции имама Шатыби. И я благодарю Всевышнего Аллаха, что этот человек оказался причиной, которая повлияла на меня и заставила пересмотреть этот вопрос заново.
 
Один из доводов, который мне постоянно приводил муфтий Замиль, звучал так: «Саляфы порицали бид’а – это известно и передается мутаватиром. И если есть такое понятие, как «хорошее новшество в поклонении», почему саляфы не хвалили его и не призывали к нему? Как мнения факихов 7-9-го веков, никто из которых не был муджтахидом, можно противопоставлять тому, что мутаватиром передается от саляфов?» Это сильный довод, и мне нечего было возразить.
 
Уже после того как мы разъехались, я писал ему сообщения, полные благодарности, о том, что я пересмотрел свою позицию насчет новшеств, что он был прав и что мнение имама Шатыби, безусловно, соответствует пониманию религии саляфами и истинно. На тот момент мне казалось, что позиция имама Шатыби отличается от позиции других ученых, которые делили бид’а на хорошее и плохое. Но после прочтения основных книг, написанных на эту тему как маликитами и ханафитами, так и шафиитами, я пришел к выводу, что все признанные исламские ученые единогласно считают, что любое поклонение, которое совершают коллективно и публично в постоянной и определенной форме и на эту частную форму которого нет доводов из Корана и Сунны, – новшество. Например, намаз Рагаиб. И в этом нет разногласий между имамом Навави, имамом Шатыби, имамом Абу Шама аль-Макдиси и имамом Ибн Абидином. Если кто-то не согласен, пусть ответит, почему тогда имам Навави не назвал намаз Рагаиб бид’а хасана. Чего такого плохого в этом намазе? Он же мог сказать: «Хадис выдуманный, не делайте намерения на Сунну, делайте намерение на бид’а хасана»! Пытаясь понять, почему я ошибся в выводах про бид’а раньше, я пришел к выводу, что насчет новшеств надо решать не через усуль аль-фикх, как делает шейх Гумари, а через примеры из фикха, то есть надо собрать все примеры действий из фикха, которые факихи называют бид’а, и поразмышлять, почему они его так назвали. Такое исследование поможет лучше понять этот вопрос.

14 часть

Следующий урок

Отзывы читателей (2)

Ахмад Джачаев
20 мая 2017

ДжазакаЛлаху хайран! Как всегда, очень интересно!

Azankz Sound
21 мая 2017

АльхамдулиЛлях

00:00
00:00
Created with Sketch. {{!-- --}} {{!-- --}} {{!-- --}} Created with Sketch.